Александр Васильев: «Очень радует, что сейчас с территории Выставки исчезли всякие «Дома колготок» и «Миры меда»

Александр Васильев, историк моды, телеведущий
— Александр Александрович, что для вас значит ВДНХ?

— Для меня это прежде всего детские воспоминания. Самыми любимыми в нашей семье были павильоны «Космос» и «Узбекистан», также мы обожали фонтан «Каменный цветок». Очень радует, что сейчас с территории Выставки исчезли всякие «Дома колготок» и «Миры меда». Возвращается исторический облик и значение. Для меня особенная честь, что это первая в истории ВДНХ выставка моды. Я выставлялся во всех частях света, кроме Африки. Там общественность заявила, что они не хотят, чтобы показывали вещи колонизаторов. Вот если бы мы предложили что-нибудь из перьев и дерева… Так что пока этот проект не осуществился. Мне очень нравится выставочное пространство этого павильона — кстати, когда-то это был павильон «Ленинград». Здесь хорошая атмосфера и выгодный цвет стен — не белый, не черный, а глубокий серый, графитовый.

— На выставке в основном представлена женская одежда и аксессуары и очень мало мужской. Почему так?

— Мужчины редко хранят свою одежду и часто занашивают ее до дыр — там уже нечего реставрировать. А женщины, даже в самые бедные времена, хотят новое платье каждый сезон. Женщины более сентиментальны: они хранят вещи, с которыми связаны воспоминания. Часто, отдавая мне в коллекцию свой гардероб, женщина подробно описывает историю каждого платья — это с выпускного, это свадебное, это надевала на первое свидание с будущим мужем.

— Как часто в вашу коллекцию передают предметы одежды и аксессуары?

— Почти после каждой демонстрации коллекции в каком-либо городе. Вот, например, платье из Якутска — белое с изящной синей вышивкой, стилизованной под местные народные орнаменты. После моего выступления в этом городе подошла женщина и передала платье своей мамы. Я всегда на всех выставках на табличках указываю, откуда вещь, кому принадлежала. Многие думают, что я собираю лишь вещи известных людей, своеобразной советской аристократии — актрис, кинодив, оперных певиц и балерин, жен генералов и дипломатов. Это не так. Есть в коллекции и вещи простых работниц, бухгалтеров. Конечно, более высокому сословию было доступно больше — они были выездные, приобретали красивую одежду за границей либо шили в Москве в Доме моделей. Но и народная фантазия разных времен весьма интересна. Последнее важное приобретение — гардероб актрисы Елизаветы Найденовой. Она была женой банкира, которого расстреляли во время революции, их особняк национализировали, а ей оставили лишь комнату в ее же квартире. Квартира же превратилась в коммуналку. Благодаря тому, что женщина не переезжала с места на место, сохранился весь гардероб. Его мне передал ее внук. Это редкая удача, так как дореволюционные вещи почти все были перешиты либо перелицованы в последующие годы — тканей-то не было, а пофорсить хотелось.

— Если проследить историю костюма за все 100 лет, можно ли увидеть именно у русских модниц что-то общее?

— Несомненно! Русская мода всегда была особенной, даже до революции, когда парижские журналы были доступны. Русским модницам всегда нравилась богатая отделка — вологодские кружева, вышивка, стеклярус. Обязательные предметы костюма — шляпка и сумочка. Их каждый дом моды, а только в Москве их было около 100, в Петербурге — 200, украшал по-своему. Сумочки были своего рода визитной карточкой и очень отличались о тех, что носили в Европе. Перед революцией в моде был цвет хаки и вообще вся гамма была неяркая — что-то бежевато-зеленоватое, я это называю «мхатовскими» цветами. В годы нэпа парижские издания были уже не так распространены, но все же еще встречались. Тогда всю моду делали небольшие ателье, а носили красивые вещи и жены артельщиков. 1-й советский Дом моды под руководством Надежды Ламановой открылся в 30-е годы и поначалу назывался «Мосбелье». К концу 30-х иностранные модные журналы были запрещены, наша легкая промышленность была направлена на массовость и дешевизну. Самые популярные материалы того времени — парусина и лен. Самый модный цвет — белый, символизирующий чистоту помыслов. Но каждая девушка стремилась как-то украсить платье и кофточку, стала очень актуальной вышивка в народном стиле. До 1929 года у нас еще разрешали венчаться. И в моей коллекции есть несколько платьев того времени — почему-то все одного фасона, с низкой талией, с запахом а-ля кимоно и бантом. Дальше женились просто в самой лучшей одежде — костюме или платье — и потом носили ее в обычной жизни. До 70-х свадебной моды в СССР не было.

— В одной из программ вы говорили, что в России икона стиля всегда немного иностранка.

— Это правда. Особый массовый интерес к моде возник перед войной — когда к СССР присоединили Прибалтику и части Польши и Румынии. Есть в коллекции платье из Ужгорода — это уже времена хиппи. Оно из шерстяного китайского крепа с отделкой мережками. Идея взята из румынского телевидения — его тайно ловили, чтобы наблюдать нездешнюю жизнь. Потом, конечно, особая мода была в странах Прибалтики. Например, в 60–70-е мини носили в основном там, и все командировочные и солдаты сворачивали головы, увидев голоногих девушек. В остальной части СССР считали, что приличная длина — до колена. А прекрасный прибалтийский янтарь? Его добывали достаточно, и он был доступен любой женщине. Изделия из янтаря — серьги, браслеты, бусы, — хотя и были массового производства, изготовлялись со вкусом. Бум на них пришелся на 70-е вместе с модой на стиль хиппи, который, кстати, очень любила моя сестра Наталья. И на выставке есть ее платье из индийской ткани. Модой интересовалась вся моя семья — сестра, мама, бабушка, двоюродная бабушка.

— Особое внимание на выставке привлекают необычные манекены...

— О, это отдельная история! Они были закуплены специально для этой выставки в Стамбуле. Одеть манекен — это целая история. Кстати, этим занимался Кирилл Гасилин, я в основном оформлял витрины с аксессуарами. На один манекен может уйти несколько дней. Нам нужны не магазинные, а музейные манекены — с тонкой талией, узкими покатыми плечами, деревянными руками с пальчиками, чтобы натянуть перчатки.

— Такая выставка сама по себе великое событие, но все же — чего вы от нее ждете?

— Во-первых, я уже знаю, что во время и после выставки люди будут приносить вещи, пополнится моя коллекция. Например, сейчас я веду переговоры, чтобы заполучить в коллекцию гардероб актрисы Виктории Федоровой, дочери Зои Федоровой. Вот приезжали журналисты американского телеканала, обещали содействие. Это приятно. Во-вторых, все больше мыслей на тему создания Музея моды в России. Он нам всем нужен. Поэтому я призываю всех посетителей выставки — приходите, фотографируйте, выставляйте снимки с хэштегом #‎100ЛетМодыВРоссии. Давайте вместе покажем, что это важно. Я 30 лет собирал коллекцию, но один в поле не воин, давайте все вместе покажем, что нам нужен этот музей.