Весной, после 30-летнего перерыва и длительной реконструкции, на ВДНХ начнет работу возрожденный павильон «Космос», в котором откроется центр «Космонавтика и авиация». К этому событию оказались причастны почти полторы тысячи человек, большая часть которых — плотники, монтажники, механики, электрики, сварщики и другие представители благородных рабочих профессий. Мы решили, что будет справедливо дать им слово — поговорить с ними о космосе в их работе и жизни.

Александр Старовойтов, 42 года. Монтажник

Александр Старовойтов, 42 года
Монтажник

Я в павильоне с самого начала. Не с 1939 года, конечно, — с начала работы на объекте. Сначала участвовал в демонтаже — снимали крышу, межкомнатные перекрытия, полы, все балки… Труднее всего было лестницы демонтировать. Их снимали по одной ступеньке — тяжелые очень. Реставрировали, потом возвращали. А кровлю всю поменяли: листы эти в коррозии были, ржавые, негодные совсем. 

Сам я из Брянской области. На ВДНХ оказался впервые, никогда не ездил сюда раньше. Нормально тут, конечно, культурно. И павильон «Космос» мне нравится — особенно по сравнению с тем, что было раньше. Вон сколько экспонатов! 

Вообще я про космос мало знаю. Ну, смотрел фильм «Салют-7» недавно. Нормальный такой. А самому мне в космос не хочется. Лучше по земле ходить, строить. Когда видишь, что строишь, тогда жить интересно. А в космосе что построишь?

Александр Алешин, 48 лет. Стропальщик

Александр Алешин, 48 лет
Стропальщик

Моя работа — под башенными кранами. Цепляю к ним грузы. Особенно много работы было, когда меняли кровлю — всю металлическую конструкцию. Ну и демонтаж тоже запомнился — вся грязь, так сказать, на нас: ведь в павильоне раньше семена продавались, много чего осталось. А выносили мы. И никаких семян себе не взяли — все испортилось давно.

Необычный объект, конечно, — я ведь все время на строительстве домов работаю. А тут целый павильон. Мне нравится, как получилось. Много нового сделали, но все своды остались родные — отпескоструили их, покрасили заново, стекла поменяли. Красота! Есть что показать детям, внукам.

Про космос я как-то не думал, пока работал. Мне кажется, летать туда надо. Но думаю, что жизни в космосе никакой и никого там нет, кроме нас. Сам бы я туда не полетел. Я ведь с грузами работаю внизу, стою под краном. А туда, наверх, страшновато.

Алексей Дружинин, 43 года Электрогазосварщик

Алексей Дружинин, 43 года
Электрогазосварщик

Я в павильоне с первого дня реконструкции. Первый день — это всегда строительство забора. Отгораживаешься ото всех. И сразу сварщики нужны — кто еще грамотно заборчик сварит? 

Больше всего запомнилось, как мы срезали в павильоне старые балки и меняли их на новые. Нашли по ходу дела старые металлические балки на арках, и на каждой клеймо завода-изготовителя — «Завод имени Сталина».

Все новое — это прекрасно. Все должно совершенствоваться. Куча экспонатов, красивая подсветка, под потолком, на высоте, все прочно висит…
Конечно, и по поводу космоса я думал. Мне интересно: что там, в космосе, дальше? Ведь где-то бесконечность теоретически должна закончиться? Некоторые говорят, что это какой-то световой или зеркальный эффект: что-то в чем-то отражается, а что дальше — неизвестно. По крайней мере, так пишут. А вообще, конечно, в космос летать надо. У нас же перенаселение планеты. Ресурсы когда-нибудь закончатся. Так что надо что-то новенькое осваивать. Будем там строить. И сваривать — а как же.

Юрий Шеховцов, 49 лет. Электрик

Юрий Шеховцов, 49 лет
Электрик

Мое дело — свет. Правда, временное освещение, не постоянное. Когда бригада только заходит на объект и начинается стройка, надо, чтобы всем было светло. Временные рубильники, временные кабели. Потом, когда «постоянку» дают, мы все временное снимаем, и свет уже остается навечно. В смысле освещения здесь будет очень хорошо. Все-таки столько электриков трудилось — человек сорок, не меньше. Кабели меняли, светильники, все сборки, все щитовые… Труднее всего было кабели перетягивать — они длинные, толстые, а ведь мы их протягиваем в трубах, на большие расстояния. Пол в павильоне заглубляли метра на три, чтобы поменять электросети. Мне кажется, их не меняли с момента реконструкции в 1954 году. Все розетки были того времени, и эти огромные советские сборки стояли: такие черные длинные автоматы. 

Я часто бывал на ВДНХ в детстве. Ходил тут, гулял, на аттракционах катался. В «Космос», правда, не заходил. Но теперь, конечно, на всю жизнь его запомню. 

Конечно, надо летать в космос. Сейчас без космоса куда? Все спутники, все мобильные телефоны с ним связаны. Ну и открывать что-то новое надо. Чтобы лучше жилось людям. Вообще, и так хорошо живется, но, может, можно еще лучше? 

Скульптура «Трактористки»

Богдан Лавриненко, 31 год
Художник-реставратор скульптур на павильоне «Космос»

Я потомственный художник. Биография у меня достаточно прозаичная: прадед — художник, дед — довольно известный скульптор-монументалист, мать занималась керамикой, отец — художественным металлом. Меня вообще не спрашивали, кем я хочу быть, как-то автоматически подразумевалось, что раз я в семье художников, то буду учиться в Строгановке — и меня заранее готовили. Я не сопротивлялся, потому что школа эта замечательная. Я пошел учиться, как и отец, на художественный металл, но с ним у меня не сложилось, а сложилось с мозаикой. И вот уже десять лет я занимаюсь мозаикой — и новодельной для храмов, и светской, и реставрацией…

Что такое мозаика? Это живописная техника, просто вместо красок у вас в руках цветные кубики. Как правило, из смальты. Но вообще мозаику делают из чего угодно: из кирпича, из гальки, из полудрагоценных камней, из всего, что под ногами. От живописи она выгодно отличается тем, что она более долговечная и прочная, ей можно работать на фасадах, на скульптурах, в любом объеме.

Последние полгода на ВДНХ работают практически все московские художники-мозаичисты. В Москве всего 5–6 бригад, которые стабильно этим занимаются. И все они были там. Сам я вышел на работу в июне 2017 года. Мне позвонил друг и сказал: «Набирают бригаду мозаичистов в павильон «Космос», на статуях восстанавливают золотую смальту. Тебе нужна работа?» Я сказал: «Конечно!» Мне повезло: туда, оказывается, очень много людей хотели попасть.

Мне всегда нравилось на ВДНХ. Мне нравится советское монументальное искусство. Оно классное! Оно грамотное, оно настоящее, чего сейчас вообще мало в искусстве. Если отбросить весь пафос со звездами и флагами, это настоящее, сильное искусство, за которое боролись и которое ценили, кого попало не брали в бригаду. Тогда готовили очень строго, отбирали скульпторов, да и мозаичистов — поэтому это искусство до сих пор живо, несмотря на аварийное состояние. Я видел, насколько это мощно, крупно сделано.

Раньше я боялся высоты. Но после «Космоса» перестал. Там высота что-то около 50 метров — так высоко, да еще с мозаикой, я никогда не работал. На крыше павильона стоят две статуи — «Трактористка» и «Механизатор». Обе пустотелые, внутри каждой металлический каркас, а на нем бетон. И поверх уже кладется золотая смальта.

Каждую статую реставрировала своя бригада: на «Трактористке» было 12 человек, на «Механизаторе» — 6–7. Соцсоревнование фактически. Нас даже называли — бригада «трактористов» и бригада «механизаторов». Был график — кто сколько выложил квадратных метров этой смальты. Я работал на «Трактористке», там, если не ошибаюсь, площадь покрытия — 150 кв. м. А высота — около 12 м.

Это гигантская работа. «Трактористка» сложнее «Механизатора». В ней больше отдельных деталей, каких-то штучек — тот же руль от трактора, который она держит. Работать в промежутке между животом статуи и ее рулем довольно неудобно. А еще труднее — лежа обкладывать смальтой ее икроножную мышцу. Потому что иначе подлезть невозможно.

Вся наша смальта, которой мы выкладывали статуи, была в кусочках — тессерах, говоря по-научному. Как правило, 3 на 4 см. Но, например, я выкладывал ухо трактористки, и там этот тессер 1 на 1 см. Нужно изнутри к этому уху подлезть, выложить ушную раковину, причем красиво выложить, хотя никто никогда этого не увидит! Кроме принимающей комиссии. Ну, буду внукам рассказывать.

Не то что бы я там, наверху, думал о космосе. Про жизнь задумывался — это да. Ты работаешь на высоте — ближе к небу, к Богу, если угодно. И этот вид — маленькие люди внизу. Закаты невероятно красивые… Конечно, тебя это возвышает над суетой, хоть ты в ней и находишься. Ну и советский масштаб тоже впечатляет. Пока ты взбираешься на крышу, ты видишь этот гигантский купол, пролет этого «нефа» — это как будто средневековый храм. Ведь вся наша архитектура сталинской эпохи отсылает нас либо к античному, либо к средневековому искусству. Никуда от этого не деться. Конечно, это и впечатляет, и вдохновляет.

От редакции: На самом деле скульптуры называются не «Трактористка» и «Механизатор», а «Тракторист» и «Комбайнерка». Высота каждой — 8 метров. Что, впрочем, не умаляет подвиг Богдана Лавриненко и других реставраторов.

КОНТАКТЫ ДЛЯ ГОСТЕЙ ВДНХ:
Телефон: +7(495)544-34-00
Эл. почта: info@vdnh.ru

КОНТАКТЫ ДЛЯ ЖУРНАЛИСТОВ:
Телефон: +7(495)748-34-20
Эл. почта: press@vdnh.ru


БИЛЕТЫ
НА МЕРОПРИЯТИЯ ВДНХ
НОВОСТИ И АНОНСЫ ВДНХ
Подписаться